(Nicole Rifkin for The Washington Post; based on photos by Brendan Smialowski/AFP via Getty Images and Alexander Zemlianichenko/Pool/AFP via Getty)

Kомментарий | Кремль отправил Владимира Кара-Мурзу в тюрьму за правду об Украине

Холодным апрельским вечером российский оппозиционный лидер Владимир Кара-Мурза парковал машину возле своего дома в Москве. В этот момент машину окружили полицейские в форме. Они вытащили политика из машины и втолкнули в фургон. Вскоре он очутился в камере примерно 2 на 3 метра в известном московском ОВД «Хамовники».

Поводом для задержания стало сфабрикованное обвинение в неповиновении полиции. Но уже 22 апреля, через 11 дней после ареста, Кара-Мурзу обвинили в «распространении заведомо ложной информации» — согласно закону, принятому после вторжения России в Украину 24 февраля. По этому обвинению ему грозит до 10 лет тюрьмы.

Следственный комитет процитировал речь, которую Кара-Мурза, автор «Вашингтон пост», произнес за несколько недель до этого в Палате представителей штата Аризона. В своем выступлении он обвинял российскую армию в том, что она сбрасывает кластерные бомбы на жилые кварталы в Украине и наносит авиаудары по родильным домам, больницам и школам. Он не стеснялся в выражениях: «Это военные преступления, которые были инициированы диктаторским режимом в Кремле против нации в сердце Европы».

Преступления, которые описывал Кара-Мурза, были подтверждены новостными агентствами всего мира и инициировали несколько международных расследований. Но путинский Кремль не желал слышать, чтобы об этих неудобных фактах говорил гражданин России — и упрятал его за решетку – за правду.

Read this essay in English: Russia locked up Vladimir Kara-Murza for telling the truth about Ukraine

Если говорить правду — «преступление», то 40-летний Кара-Мурза совершал его многократно и с гордостью. На протяжении двадцати лет он открыто критиковал путинский режим. За это ему пришлось заплатить высокую цену: в 2015 и 2017 годах он был отравлен и лишь чудом остался в живых. В течение многих лет на его знакомых и друзей нападали, их сажали в тюрьму, а некоторых убили: это только укрепило его идеологическое неприятие путинской власти.

И он не боится об этом говорить. За день до своего последнего ареста, 10 апреля, он заявил CNN, что нынешнее российское правительство — это «режим убийц».

Даже когда стало ясно, что следовать своим идеалам опасно для жизни, Кара-Мурза, историк, режиссер-документалист, журналист и активист, продолжал выступать за права человека и либеральную демократию. В то же время многие западные политики поступились этими ценностями — кто-то подыгрывал таким диктаторам, как Путин, кто-то разрушал демократические принципы в собственных странах.

Кара-Мурза тоже мог сойти со своего пути. Много лет назад он отправил свою семью — жену Евгению и троих детей (им сейчас 16, 13 и 10 лет) — жить в пригороде на севере Виргинии. У него, кроме российского паспорта, есть британский; он легко мог остаться жить на Западе. Его друзья часто сокрушались, когда он упрямо возвращался в Россию — но Кара-Мурза всегда говорил, что не может защищать права и свободы россиян, если он будет проживать вместе с ними их трудности.

Не так давно Кара-Мурза описал свое тюремное заключение как своего рода награду, которую до него получили многие известные русские оппозиционеры. В письме из тюрьмы он процитировал диссидента Владимира Буковского, который вспоминал, как его обвиняли в «антисоветской деятельности»: «Я эти судимости ношу как медали!!»

«Он один из очень немногих людей нового поколения, которого можно считать приемником диссидентского движения, приемником идеалов, приемником этики диссидентского движения, — говорит 68-летний Александр Подрабинек, в советское время отсидевший по политической статье пять с половиной лет. — Он знает его историю и понимает его смысл. Он -- часть диссидентского движения».

Видя, как путинская Россия сползает в состояние, все больше напоминающее о ее советском прошлом, Кара-Мурза оказался в роли, которая хорошо знакома ему благодаря его знанию истории. В XX веке такие диссиденты, как Подрабинек, приводили в качестве примеров жестокости коммунистического режима советские вторжения в Чехословакию и Афганистан. Теперь Кара-Мурза сам стал узником совести, смело выступив против новой несправедливой войны.

В российской оппозиции за годы ее существования появилось много талантливых лидеров. Самый известный сегодня — Алексей Навальный, трибун, прославившийся благодаря эффективнейшим онлайн-кампаниям против коррупции во власти. Сейчас Навальный, так успешно строивший политическую организацию в масштабе всей страны до своего отравления в 2020-м, отбывает девятилетний срок в колонии строгого режима.

Но мало кто может защищать свое дело с такой же глубиной и твердостью, как Кара-Мурза. Это и делает его опасным. Когда Путин в феврале напал на Украину, Кара-Мурза утверждал, что войну поддерживает гораздо меньше обычных россиян, чем заявляет Кремль. Говорить такое вслух значит бить в одну из самых уязвимых точек режима. «Режим настолько боится народа! — говорит мне жена Кара-Мурзы Евгения. — Он стремится создать в глазах международного сообщества один образ - что все одобряют действия Путина в Украине, Россия — сильная страна, и действия Путина находит поддержку у населения, которое будет за него, что бы он ни делал. Все это неправда». Поэтому, добавляет она, Кремль наказывает всякого, кто противоречит официальной линии.

Если бы Кара-Мурза был на свободе, он отругал бы меня за то, что я ставлю его в центр внимания. На протяжении пяти лет он писал для «Вашингтон пост» (всего вышло ровно сто колонок) — и я могу с гордостью назвать его своим другом. Он всегда был против попыток как-то его выделить, всегда обращал внимание на других демократических активистов. Кара-Мурза владеет английским и французским не хуже, чем русским, говорит мягко и умно — впрочем, такой образ идет немного вразрез с его любовью к британскому телеюмору 1970-х и умением найти общий язык с людьми любого круга.

Но остроту его противостояния кремлевскому режиму нельзя недооценивать. Уже двадцать лет Кара-Мурза выступает против Путина и путинских ценностей: в основе этого конфликта — радикально разные биографии противников. Путин выбрал карьеру в КГБ, карьеру преданного служащего советской системы. Семья Кара-Мурзы многие годы эту систему отвергала. Его прадед и двоюродный прадед были расстреляны сталинскими карательными органами.

Кара-Мурза родился в сентябре 1981 года, в низшей точке Холодной войны. Первым его политическим наставником был его отец, которого тоже звали Владимир Кара-Мурза: он был советским диссидентом, а в 1990-е стал всенародно известным журналистом. Родители развелись, когда Кара-Мурза был ребенком; впоследствии его мать Елена Гордон вышла замуж за гражданина Великобритании и увезла сына с собой в Соединенное Королевство.

В 16 лет, еще учась в британской школе, Кара-Мурза начал работать корреспондентом для московской газеты, печатался и в других российских медиа. Благодаря работе он познакомился с человеком, который станет его учителем в политике: Борисом Немцовым, либеральным депутатом Госдумы, который при Борисе Ельцине был заместителем премьер-министра. Вскоре Кара-Мурза уже помогал Немцову в организации поездок в Великобританию; в 2000-м он стал одним из его советников в Госдуме.

В 2003-м Кара-Мурза закончил Кембридж. После этого он вернулся в Москву и с головой погрузился в жизнь либеральной оппозиции. Он был членом партии Немцова и баллотировался в Госдуму. Уже в первые годы путинского правления было ясно, что демократы ведут неравный бой — пусть даже меры против них пока принимались мягкие. Противники Кара-Мурзы выключали освещение на его рекламных биллбордах, мешали распространять листовки, выключали ему микрофон во время телевизионных дебатов. Неудивительно, что Кара-Мурза проиграл кандидату от путинской партии.

Во многих отношениях молодая российская демократия 1990-х — с частной собственностью, выборным правительством, свободой собраний и прессы — была замечательным достижением. Она просуществовала чуть больше десятилетия — дольше, чем все подобные эксперименты в России за тысячу лет.

Но она же принесла в страну хаос. Для многих граждан России постсоветская демократия ассоциируется с бешеной инфляцией, задержкой зарплат и социальной напряженностью. На улицах было небезопасно, а большой частью экономики завладел небольшой круг олигархов.

В 2000-е разочарованные россияне поначалу приветствовали Путина, вновь укрепившего власть государства — при том, что он сохранял популярные достижения ельцинской эпохи, такие как право заниматься частным предпринимательством и свободный выезд за рубеж. Сторонникам Путина разрушение свободной прессы и парламента казалось приемлемой ценой за стабильность. В первые годы путинской власти демократические партии, разобщенные политической борьбой и интригами, мало что могли противопоставить возрождению полицейского государства, которым занимался Кремль.

Но со временем многие россияне, особенно молодые, осознали, что они живут во все углубляющемся застое. Это привело к массовым протестам 2011 года, когда Путин — даже для виду не посоветовавшись со своими избирателями — объявил, что вновь выдвинется в президенты после четырех лет в кресле премьер-министра (заодно стало ясно, что его уход с поста президента, во имя соблюдения конституционных сроков, был просто надувательством). В крупных городах на улицы вышли десятки тысяч протестующих: в это самое время Арабская весна напомнила всему миру, что диктатура склеротиков на самом деле не так сильна, как кажется. Эти протесты ощутимо выбили из колеи Кремль — и российские власти подавили их, а некоторых демонстрантов приговорили к длительным тюремным сроком.

Особенно выделялась одна причина недовольства: необузданная коррупция правящей элиты. К олигархам ельцинского времени, принявшим возвышение Путина, теперь присоединился новый класс миллиардеров — выходцев из КГБ, которые использовали свою близость к президенту, чтобы завладеть ценными активами. Невзирая на националистическую риторику, свои неправедно нажитые состояния они держали за рубежом; согласно недавним подсчетам экономистов, около 50 процентов российских богатств хранится за границей. В 2009-м махинации группы силовиков закончились тем, что в тюрьме погиб молодой идеалист, адвокат Сергей Магнитский. Один из его клиентов, инвестор Билл Браудер, начал борьбу за восстановление справедливости. У этой борьбы были далеко идущие последствия — и для тех, кто попирает права человека в России, и для Кара-Мурзы, который присоединился к кампании.

До этого момента санкции, накладываемые на авторитарные режимы, обычно были направлены на целые индустрии или секторы экономики, и удар приходился по обычным людям. Но Браудер настаивал, чтобы Соединенные Штаты и другие страны ввели персональные санкции против российских нарушителей прав человека, которые запретят им ездить на Запад и заблокируют их счета за границей. Другими словами, это был удар по кошелькам.

Закон Магнитского был принят Конгрессом США в 2012 году. Браудер и его соратники добились принятия такого же решения в Канаде, Великобритании и Европейском Союзе. Кара-Мурза, как один из очень немногих российских оппозиционеров, свободно говорящих по-английски, сыграл в этом ключевую роль. «Владимир был незаменим, — говорит Дэвид Крамер, бывший чиновник Госдепартамента при администрации Джорджа Буша-младшего, принимавший участие в кампании. — Никто не станет отрицать его добросовестности, когда он открыто говорит о нарушениях, а то и злодеяниях путинского режима».

Путин увидел в Законе Магнитского угрозу для себя и своих подельников. Браудеру, рожденному в США гражданину Великобритании, скоро стали поступать угрозы, на него подавали в суд, российское правительство отправило восемь запросов в Интерпол, чтобы Браудера арестовали. Но российские критики Путина подвергались куда большему риску. В феврале 2015 года Немцова застрелили, когда он шел по мосту в сотне метров от Кремля. За несколько часов до этого ночного нападения Немцов дал интервью, в котором говорил о «безумной, агрессивной, смертоносной… политике войны с Украиной»: он имел в виду аннексию Крыма и ввод российских войск в Украину в 2014 году.

Российский суд приговорил к тюремным срокам за убийство Немцова пятерых чеченцев — но не принял к сведению свидетельства, указывавшие на связи убийц с Кремлем. «Для меня это личная история, — говорил в 2017-м Кара-Мурза. — Борис Немцов был моим близким другом. Он крестный отец моей младшей дочери. В России это то же самое, что член семьи. Я знаю, что для многих людей это стало личной трагедией».

Как ни упрашивали его друзья и соратники, Кара-Мурза не собирался уезжать из России. Через несколько месяцев, 26 мая 2015 года, вернувшись из ресторана, где он был с коллегой, Кара-Мурза почувствовал себя плохо. Его бросало в пот и тошнило, сердце бешено колотилось. «Буквально за 10-15 минут я превратился из полностью здорового человека в полупокойника», — рассказывал он позднее.

В московскую больницу Кара-Мурза поступил уже без сознания; врачи диагностировали у него отказ почек. За ними последовали другие важнейшие органы. Когда через полтора дня из Америки прилетела его жена Евгения, врачи сказали ей, что шансы на выживание — около пяти процентов.

Но он выжил. Восстановление было долгим и медленным: приходилось заново учиться самым простым вещам, например держать ложку. Через несколько месяцев после отравления Кара-Мурзу пригласили на прием в резиденцию британского посла в Москве. Один британский парламентарий произнес там, что выступал против принятия своего «закона Магнитского», потому что это могло навредить британскому бизнесу. По словам Браудера, Кара-Мурза, все еще опиравшийся на палку, ответил: «Меня из-за этого чуть не убили, а вы волнуетесь из-за деловых отношений с Россией?»

Выздоровев, Кара-Мурза продолжил свою оппозиционную работу. Он совершал поездки, координировал активистов «Открытой России» — демократического движения, которое финансировал Михаил Ходорковский, бывший олигарх, проведший в тюрьме 10 лет. Кара-Мурза снял фильм о Немцове, рассказывая о жизни своего наставника; этот фильм он показывал в России и за рубежом. Он продолжал лоббировать ввод западными правительствами персональных санкций, аналогичных «Закону Магнитского».

1 февраля 2017 года — новое нападение. Пообедав в московском кафе со знакомым активистом, Кара-Мурза неожиданно начал испытывать знакомые симптомы: затрудненное дыхание, резкое падение кровяного давления, учащенное сердцебиение. Перед тем как потерять сознание, он успел позвонить Евгении, которая сразу вылетела в Москву. Врачи к моменту ее приезда ввели Кара-Мурзу в искусственную кому, чтобы лечить его пораженные легкие и почку. Их диагноз: «токсическое действие неуточненного вещества».

После этого отравления Кара-Мурза вновь сумел поправиться и продолжил свою оппозиционную деятельность. Выступая в России и за границей, он, несмотря на явные риски, рассказывал о том, как путинский режим фальсифицирует выборы и искажает правду. Он начал регулярно писать для «Вашингтон пост»: его статьи представляли живую картину реальной политической жизни России во всей своей непредсказуемости. Эта картина противоречила официальному образу: народ, объединившийся вокруг сильного лидера.

Например, в 2018-м, рассказывая, как Путин разделывается со своими политическими оппонентами, Кара-Мурза писал: «Лидер, за которым стоит настоящая народная поддержка, не станет бояться конкуренции на избирательных участках».

Множество американских законодателей потребовали освободить Кара-Мурзу; то же сделали политики и правозащитные организации по всему миру. «Как я и говорил, когда Владимира Кара-Мурзу арестовали, кремлевские обвинения против него — это циничная попытка заставить его замолчать, — сказал в этом месяце госсекретарь США Энтони Блинкен. — Владимир должен быть освобожден — как и все, кто был арестован всего лишь за то, что говорил правду». Издатель «Вашингтон пост» Фред Райан сказал: «Администрация Байдена и Конгресс должны использовать все имеющиеся у них средства, в том числе усиление санкций против окружения Путина, чтобы немедленно обеспечить свободу Кара-Мурзы».

Путин, кажется, к этому не прислушается. 8 июня московский суд продлил срок предварительного заключения Кара-Мурзы на два месяца. Его адвокат Вадим Прохоров только что сообщил, что против политика открыли новое дело – обвинив в участии деятельности «нежелательной организации».

Это лишь трагически подтверждает все то, что Кара-Мурза двадцать лет говорил о Путине. Между тем персональные санкции, за которые он боролся, стали образцом для мер, которые разные страны приняли в ответ на вторжение России в Украину.

В России поднялась беспрецедентная волна репрессий: задержаниям и арестам подверглось более 16,000 человек. Она привела Кара-Мурзу к новому столкновению с жестоким диктатором, который ведет себя так, будто ему почти нечего терять.

Но Кара-Мурза не сдается. В недавнем письме из тюрьмы он говорит (как это похоже на него) о других людях, осмелившихся выступить против тирании. «Каждый из тысяч российских протестующих против войны выходит не только за народ Украины и международный правопорядок, но и за будущее нашей страны, — пишет он. — Каждый из них дает очередную причину надеяться на то, что обновленная, реформированная постпутинская Россия однажды сможет занять свое место в сообществе демократических наций — и в Европе, которая, наконец, станет единой, свободной и мирной».

Такой оптимизм может показаться неуместным, когда Россия вновь скатывается к деспотизму. Но, зная Кара-Мурзу, я могу сказать, как он ответил бы на мой скепсис: «Самая темная ночь — перед рассветом».

Loading...
Loading...